Перевод-бюро Челябинск

Синтаксические дериваты неоднократно привлекали к себе внимание исследователей. Обнаружив способность некоторых типов производных слов, сохраняя лексическое значение производящего, транспонировать его в другую частеречную форму, лингвисты сосредоточились на описании функ­циональных характеристик таких производных [Балли; Есперсен; Курилович; Мельчук; Падучева; Пешковский; Теньер].

Недостаток внимания к семантической стороне синтаксической дери­вации можно, как кажется, объяснить сложившимся в современной лингвис­тике представлением о механизме этого типа словопроизводства. Его главной чертой считают высокую степень регулярности и семантической предсказуе­мости, что, по мнению некоторых авторов, сближает синтаксические дерива­ты с элементами морфологической парадигмы: «отвлеченные субстантивы было бы логичнее рассматривать как формы соответствующих производя­щих, а не как самостоятельные слова... Синтаксический дериват гораздо ме­нее семантически самостоятелен по отношению к производящему, чем форма множественного числа по отношению к единственной (за оппозицией число­вых форм стоит идея количества, за синтаксическим дериватом - изменив­шаяся синтаксическая функция)» [Чернейко].

При описании отвлеченных имен качества (типа белизна, синева, лег­кость, краснота и т.п.) отмечается, что «почти все имена прилагательные участвуют в образовании существительных на -ость... Это один из самых продуктивных, регулярных и семантически монолитных словообразователь­ных типов» [Бартошевич].

Подобное представление снимает вопрос о семантике синтаксического деривата и о его взаимодействии с производящим словом.

Между тем далеко не каждое прилагательное и не каждый лексико-семантический вариант многозначного прилагательного способны порождать имена качества, и наоборот - далеко не каждое отвлеченное имя с «говоря­щими» суффиксами -от(а), -ев(а), -изн(а), -ость, -ств(о) может быть декоди­ровано как имя качества.

Этот факт находит свое отражение в следующих формулировках сло­варя:

Конечность — свойство по прилагательному конечный в 1 значении. Литературность — свойство по прилагательному литературный в ^значении. Или:

Кислота. 1. Свойство по прилагательному кислый. 2. Химическое со­единение, содержащее водород, способный замешаться металлом при обра­зовании соли.

Подобные примеры наглядно демонстрируют возможность отсутствия полного семантического тождества между прилагательным и отадъективным существительным и показывают преждевременность вывода о «семантиче­ской монолитности», «грамматикоподобности» этого вида словопроизводст­ва.

Таким образом, первая задача, которая стоит перед исследователем, -выяснение степени регулярности при порождении имен качества, выявление специфики их смыслового взаимодействия с атрибутивными словами и опре­деление семантического своеобразия этих имен.

Решение этой задачи казалось естественным начать с анализа данных толковых словарей. Однако уже на предварительном этапе работы в поле зрения попадают такие факты, которые вызывают определенное недоверие к словарным материалам.

Так, например, существительное кислота определяется как «свойство по значению прилагательного кислый». У прилагательного три значения: 1) напоминающий вкус лимона; 2) закисший вследствие брожения (кислое тесто); недовольный, унылый (кислый вид). Совершенно очевидно, что 2 и 3 ЛСВ не могут мотивировать существительное кислота.

Слово короткость определяется как «свойство по прилагательному короткий (в 1, 2 знач.). Между тем, третье значение прилагательного «близ­кий, дружественный» также может быть мотивационно актуальным (ср.: ко­роткие отношения —> короткость отношений. Кстати, обе иллюстрации словарь приводит, хотя почему-то считает необходимым в последнем случае использовать семантическое толкование «близость, дружественность», а не отсылочное).

Основная идея MAC в описании значения анализируемых слов — ис­пользовать отсылочную формулу «свойство по значению прилагательного». Иногда используется также идентификатор «состояние» (см., например оз­лобленность). При этом различие между терминами «свойство» и «состоя­ние» нигде не оговаривается: считается, видимо, что оно ясно и так. Приме­ры, однако, далеко не всегда позволяют ощутить это различие, ср.: безмя­тежность - «свойство по значению прилагательного безмятежный», без­надзорность - «состояние по значению прилагательного безнадзорный»; не­зыблемость, ограниченность — «свойство», разрозненность - «состояние» ясность, независимость, сохранность - «свойство и состояние».

Поэтому, думается, выбор слова-идентификатора должен быть более строгим, а правила этого выбора - эксплицитно сформулированными.

Такого рода неточности не позволяют использовать данные словарей непосредственно. Поэтому необходимым этапом работы по сопоставлению смысловых объемов прилагательного и деадъектива стала верификация сло­варных материалов для подготовки адекватной эмпирической базы исследо­вания.

Методикой такой верификации стало использование трансфор­мационной процедуры. Мы будем считать, что существительное ус­воило значение прилагательного в полном объеме и не развило каких-либо семантических оттенков, если словосочетание с именем качества (синева не­ба) и атрибутивное словосочетание (синее небо) обладают денотативным то­ждеством, взаимообратимы в условиях минимального контекста: лаконич­ность разговора - лаконичный разговор; комичность положения - комичное положение; белизна снега - белый снег и т.п. Ср.: колючая проволока -*колючесть проволоки; освещенность помещения Ф освещенное помещение.

Использование трансформационной процедуры позволило выявить ти­повые неточности в словарных дефинициях. Чтобы избежать этих неточно­стей в ходе собственно семантических сопоставлений, при подготовке эмпи­рической базы исследования данные словарей использовались в откорректи­рованном виде: все существительные, допускающие атрибутивную транс­формацию, описываются через родовые термы «свойство», «состояние»; при сопоставлении семантических объемов производящего и производного отте­нок значения «уравнивается в правах» с самостоятельным значением; учиты­вается максимальное количество словосочетаний, приводимых словарем.

Выверка словарных материалов и последующая классификация описы­ваемых существительных обнаруживает четыре вида соотношений смысло­вых объемов прилагательного и его субстантивного деривата.

Смысловые объемы совпадают. Это возможно как при однозначном, так и при многозначном производящем, напр.: кротость «свойство по зна­чению прилагательного кроткий» «незлобивый, уступчивый, покор­ный». Аналогично: комичность <— комичный, крикливость <— крикни-вый, колоритность <— колоритный. Смысловой объем производного уже, так как не все ЛСВ производящего создают имена качества.

Лихорадочность «свойство по значению прилагательного лихо­радочный (во 2 значении). Лихорадочный 1. Только полн. Такой, кото­рый бывает при лихорадке. Лихорадочный жар, озноб. 2. Нервный. Ли­хорадочное волнение, возбужденность. II Выражающий нервное воз­буждение. Лихорадочная речь. II Чрезмерно торопливый, судорожный. Лихорадочные движения, деятельность. Аналогично: кривизна, лите­ратурность.

Смысловой объем производного шире, так как оно развивает новые зна­чения.

Любезность 1. Свойство по значению прилагательного любез­ный. 2. (обычно мн.ч.). Любезные, лестные слова.

Глупость 1. Свойство по значению прилагательного глупый. 2. Глупый поступок, глупая мысль, речь. Производное, соотносясь по смыслу с производящим, вообще не имеет отвлеченного значения.

Маслянистость «степень содержания масла». Окрестность «местность, примыкающая к чему-л.» (ср.: окрест­ный «находящийся вокруг, расположенный в окрестности»). Все это, бесспорно, разрушает представление о «семантической моно­литности, регулярности» анализируемого типа словопроизводства и нужда­ется в осмыслении.

Наиболее типичным является второй тип соотношения смысловых объ­емов производящего и производного. Возникает необходимость установить факторы, сдерживающие образование отвлеченных имен качества, и опреде­лить, какой тип признаковой семантики способен воплотиться в чуждой для себя субстантивной оболочке.

1.      Анализ материала показал, что крайне неохотно подвергаются суб-
стантивной транспозиции относительные прилагательные (кабинетная ме-
бель —> ^кабинетность мебели, книжный шкаф —> ^книжность шкафа, ли-
тературный кружок —> ^литературность кружка и т.п.).

Как представляется, это связано с природой относительных прилага­тельных, которые - в эталонных своих образцах - обозначают признак через отношение к предмету, заимствуя лексическое значение у производящего субстантива (книжный шкаф - шкаф для книг). Совершенно очевидно, что значение отвлеченного признака не может возникнуть на базе предмет­ной семантики.

Развитие качественных сем позволяет прилагательному легко преодо­леть запрет на словопроизводство, ср.: книжность его манеры говорить, картинность позы и т.д.

2.      Производное существительное не наследует значение производящего
прилагательного, если последнее употребляется только в полной форме. Так,
субстантив простота воспроизводит только некоторые значения мотиви-
рующего слова, например, в сочетаниях простота управления, простота за-
дачи, простота одежды, простота его слов (где простой «не сложный, не
трудный, легко доступный для понимания, выполнения, управления»; «безы-
скусственный, незамысловатый, не вычурный»; «ничем не осложненный, по-
нимаемый в прямом смысле»). Те лексико-семантические варианты, которые
существуют только в полной форме («обычный для какого-л. предмета, не
имеющий специального назначения, каких-л. особых признаков» простой
карандаш; «недостаточно обработанный, грубый по качеству» простой по-
мол; «принадлежащий к непривилегированному сословию» простые люди)
Неспособны к субстантивной транспозиции.

Анализ текстового использования отвлеченных имен показал, что они могут использоваться, с одной стороны, как особый способ выражения атри­бутивного признака (по синеве морей Зефир скользил = по синим морям), q другой - как средство свертывания пропозиции (Наивность комиссара кон­фузила его = Его конфузило то, что комиссар наивен) [Ташлыкова]. В при­мерах второго типа (которые количественно преобладают) имя прилагатель­ное, включаясь в процесс словопроизводства, предоставляет существитель­ному не атрибутивный, а предикативный слой своей семантики. Признак приписывается предмету как актуальный для данного конкретного случая. Этот тип семантики наиболее естественно выражается краткими формами.

Таким образом, лексикографические данные подтверждаются данными функционального анализа: отвлеченное имя качества призвано отражать при­знаковую семантику особого типа, а именно, такую, которая сориентирована и на атрибуцию, и на предикацию, и, следовательно, должно быть образовано от прилагательного, имеющего и краткую, и полную форму.

3. Производное существительное не наследует значения производящего прилагательного, которое является частью составного наименования: белый медведь —> *белизна медведя, ленивые вареники —> *ленивость вареников,

ложная акация —> ^ложность акации.

Неспособность такого прилагательного к мотивации легко объясняется тем, что оно выражает лексическое значение не само по себе, а только вместо с определяемым существительным.

Таким образом, способность синтаксического деривата (в частности, отвлеченного имени качества) быть новой формой для старого содержания оказывается не безграничной.

Изучение факторов, ограничивающих возможности субстантивной транспозиции, с одной стороны, помогает более адекватно представить воз­можности данного типа словопроизводства, с другой - обнаружить новые критерии для решения некоторых смежных вопросов лингвистической тео­рии (феномен относительного прилагательного, природа устойчивости не­идиоматических составных наименований и т.п.).

Ташлыкова М.Б. Симантический потенциал синтаксического деривата (на материале отвлеченного имени качества)